NEW STORY • НОВЫЙ РАССКАЗ

С раннего вечера, усевшись на пока пустующий высокий вертящийся стул охранника, он наблюдал через тонированное стекло входа в казино, как к дверям подходят и подъезжают люди, а точнее, девушки. И, в основном, симпатичные, высокие и статные. Они стекались на работу, к этому устью-жерлу океана грехов, – игромании и алчности, – с заносчиво-гордыми, почти чопорными физиономиями. Будто бы работа их заключалась не просто в обыгрывании посетителей за неплохую зарплату, а в миссии секретных агентш-007, призванных конфиденциальным контрактом к высокой авантюре в пользу невидимого, но восхитительного и неоспоримого Босса. Миссии, которая будет еженощно вознаграждаться бриллиантовыми колье от Tiffany, немедленно, через пару часов, как только откроются двери игорного дома. Именно это ощущалось в атмосфере, которую создавали они, хозяйки этого места.сигарные дегустации

“Агентши” периодически выкрикивали громкие разбитные шутки, взрывая стекло своей же рафинированной заносчивости, будто бы обозначая свое неотразимое, незаменимое положение хозяек в этом элегантно-грабящем энтерпрайзе. И они, с некоторых точек зрения, ими действительно были. Да, главнее всех здесь, даже сменных управляющих. Их главенство было неощутимо, но безусловно, как скрывающаяся то здесь, то там основная партия в джазовой пьесе, без которой она – просто бесцельная груда громких звуков. То ли дамы-бонд, то ли богини, они только с виду смиренно подчинялись командам менеджера то срочно смениться у Блэк Джэка, то немедленно вставить в карабин новую колоду, либо выпрашивали у руководства совместную поездку-катание на кораблике, а то и просто клянчили внеочередной выходной. В другие же моменты они наоборот, – полноправно и громко, как оперные дивы, – требовали у солидных шефов-менеджеров, опять же, поменять колоду, прислать человека почистить сукно, улучшить рацион их ночного приема пищи, а официанта – принести всему столу шампанского в честь выпавших “три семерки”.

Они, серые кардиналы этого места, а точнее, черно-белые, в разнообразных, но по форме – белых – блузках и черных юбках-карандашах, многозначительно прячущих их отборно-красивые фигуры, – правили здесь, меча карты с невиданной скоростью, как бы “бросая” их в лицо игроку, используя свои психологические трюки в каждом поединке, – эксклюзивном и неповторимом. Это они на своих рабочих местах, горячих точках-эпицентрах, поздно по ночам, в  непроглядном сигаретно-сигарном дыму, краснели и обливались потом, боясь неверно подсчитать выигрыш молниеносно меняющихся ставок на рулетке, под волчьим надзором одичавших от азарта игры клиентов, только и ждущих любой ошибки, чтоб либо немедленно сгрести случайно переплаченный выигрыш, либо потребовать штрафные за ошибку. Они здесь ковали живые миллионы в казну игорного бизнеса и в элегантные итальянские карманы Босса. В эти часы они были и вправду сродни богиням, ну или же, наоборот, – сиренам, горгонам. Завораживали молниеносными движениями красивых кистей и хладнокровным молчанием полуприкрытых глаз. Главнее всех. Только не главнее его, Босса. Владельца всего этого инфернального, опасного, прекрасного мирка.

Девушкам-крупье было запрещено любое общение с клиентами-игроками, в стенах ли или вне стен этого заведения, и точка. Так что, не только любопытство и скука были причиной этого его предсменного застекольного наблюдения, а еще и небольшая слежка, на всякий случай, зафиксировать, если кого подвез не троллейбус или такси, а, например, новейший, стелящийся по земле длинный кабриолет молодого миллионера из соседнего двора, что ушел в недавнее утро с огромным выигрышем (обычно, наоборот, оставляя за собой большие айсберги фишек на столах).

А еще не так давно все, кого он мог бы отслеживать, могла бы быть максимум – отара овец. Он и по-русски-то до сих пор был неважно…предпочитал много не говорить. Хотя, в его новом рабочем костюме в зеркало он – ни дать-ни взять – приятный зрелый итальянский актер второго плана. “Да.., – промелькнуло в его седеющей голове, – можно было бы легко закрутить с кем-нибудь… Все – эксклюзив, так сказать, еще и симпатичные, в дополнении к их сообразительным головкам. Хороша сегодня та вон, рыжая, как ее… На вид – прожженная, если кто не знает, а сама-то недавно плакала, как дитя, перенервничала. Успокаивать пришлось.” Если приударить – это ничего не будет значить, и ровным счетом ничего не поменяет. И Босс этого “не заметит”: что внутри “дома” – то не запрещено. Но ни до каких интрижек и даже спонтанных свиданий с разгоряченными после интересных смен подопечными он не опускался. Хотя они были порой весьма игривы – молодая кровь, еще и разогретая крепким духом зависшего в воздухе куража, невыветривающегося из этого помещения даже безлюдными днями, и этой сладкой, бессмысленно-фатальной, разгулявшейся власти денег, прикрываемой относительно строгими формальностями и ритуалами поведения, обычными для хорошего казино. Девушки ценили и слегка побаивались его немногословного присутствия, ощущая защиту, когда было очень уж напряженно, и какой-нибудь игрок начинал в пылу потерь от игры переходить на слишком личный, подковыристый или раздраженный тон, или вообще нагло обманывать. Тогда они посылали за ним, называя просто по имени. Кавказские имена звучат солидно и уважительно даже без отчества.

Но было дважды, когда и ни он, и ни кто другой ничего сделать не мог. Даже охранник остался сидеть в скульптурной позе, и за это ему совсем ничего не было. Тогда к ним заваливал в полном смысле слова “сильный мира сего”, тяжелый, как “лом”, против которого нет приема, сильный своей беспринципностью отчаянного головореза, небоящийся никого и ничего и явно получающий наслаждение от безраздельной власти над людьми и страха на лицах… Вечно на кокаине и всегда с серьезным дулом в машине, – в тяжелом мерседесе самой последней модели, – глава организованной банды. Босс, конечно, перманентно вел с ним переговоры “водяного перемирия” и бог знает какие дружбы, чтоб сохранить деньги, заведение и свою жизнь, и не стать дойной коровой. Но в те памятные ночи, после которых имя Влад стало наводить ужас на молодых женщин казино, когда тот, высокий, красивый и страшный, открывал ногой двери заведения, – тогда каждый должен был быть за свою шкуру, каждый и каждая. Как хозяин, бандит шатался даже в комнату крупье, где они ели, переодевались и отдыхали между игровыми турами. И те, кто быстро понимал и успевал, прошмыгивали в проем, в зал, чтоб тихо пристроиться и быть нужной где-нибудь за рулеткой, переждать время в деле. Одна из самых привлекательных, не всегда подозревавшая тот самый край лезвия ножа, по которому она ходит, заносчиво перекликалась с бандитом кокетливой шуточкой. И удивительно, но тот не заграбастал ее, как жертвенную овцу, в свою здоровую машину, а вполне мог бы. Тогда все, слава богу, обошлось без перестрелок и невинных жертв.

А сколько сюжетов, параллельно-реальных, сюрреалистичных, он уже успел “просмотреть” в тяжелые сизые предутренние часы, когда никто из присутствующих упрямо не хочет отпускать очередную ночь-сказку, которую они совместно продержали в руках, эти несколько удивительных, загадочных, слишком быстрых часов… Ночь, в которую большинство из этих людей прячутся, кутаются, как в спасение, как младенец – в одеяло. Она помогает им чувствовать смысл своей жизни, мечтать о чем-то совсем другом и проживать эту мечту здесь, от одной до другой темноты, как на отрезанном от мира острове. Убегать на него из менее красивой, какой-то слишком светлой и резкой реальности… Сколько “крутых”, чванных в дневное время людей выходили отсюда потерянными и необьяснимо сломленными… Откуда в них берется такая слабость?? Ну и что, он тоже несколько раз играл в других игорных домах, играл на деньги. Да и девушки в свободное от работы время часто “жарят” в других казино, хотя это совсем не одобряется, да еще с каким азартом!.. Неужели деньги могут быть для этих невозможно дорого одетых людей настолько важны, чтобы толкать на длительные бессонные марафоны из партий, со скурпулезными полубезумными подсчетами вариантов выпадения цифр на картах или рулетке? Вызывать такие сокрушительные состояния? Заставляя играть в долг и занимать прямо в игровом зале? Доходить до землистого цвета лица и опустошенных глаз, шарящих по знакомым, чтоб взять денег на утреннее такси? Или – если это не деньги, то что тогда?..

Возможно, когда-нибудь он вернется на родину. Если однажды под слоями карточных личин сможет обнаружить ту особую, коричневую карточку. Шаффл. Это пластиковая карточка, что вдруг врезается в поток игр и эмоций. Между “тем” и “этим”. А пока – все закручивается, опять на Москву опустился вечер. Опять у него дела. Спокойно или с непредсказуемыми событиями пройдет его очередная смена, он не знает. И не будет знать вообще никто ни на одном рабочем месте еще в течении многих лет, в стране, что сорвалась в ночную неизвестность на полном ходу, как слетевший с оси глобус… Громко взвивается костяной шарик на рулетке, запущенный в желоб крепкими пальцами молодого разухабистого дилера, слишком юного, чтоб ощущать нехватку стабильности. Что ж, так время летит незаметней. А, пусть все крутится, разберемся по ходу…

Виктория Радугина @ 2017


Читать другие рассказы и эссе Виктории Радугиной / на страницу Sense of Language