рассказ “Вечер в Гаване” из цикла “Кубинские рассказы”, 2021 – Виктория Радугина

Виктория Радугина писатель сигарный эксперт

 

Мы танцевали сальсу. Каким же разморенно-теплым был кубинский воздух ночной улицы, зажатой между старинным каменным фонтанчиком и двумя рядами деревянных стульев, притащенных, видимо, откуда-то из кинотеатра.  «Зрители»  приходили сюда каждый вечер. Жители окрестных домов разных возрастов, случайные прохожие. Рассаживались не только для того, чтобы перекинуться парой бытовых историй, произошедших за эти дни, но и чтобы наглядно узреть в танцах, как в телевизоре, в мыльном сериале: кто кого полюбил, кто кого разлюбил, кто отчаялся, а кто вышел показать себя во всей красе и, возможно, найти себе любимого. Ну или, по крайней мере, партнера по поцелуям на эту прекрасную, теплую, мудрую в своей безыскусности ночь.

Живой оркестр уносил нас в беспредельный космос чувства ритма. Имея немалый опыт совместного музицирования, пения, и просто долгого нахождения среди играющих музыкантов, от джаз-бэнда до целого симфонического оркестра и академического хора, я еще не встречала столько горячего, неподдельного кайфа от игры и импровизирования. Он прямо-таки  «валил»  от музыкантов клубАми. Вообще, надо сказать, кубинцы – великолепные музыканты, во всех жанрах.

Кубинские девушки обескураживающе искренни во всем, и в незатейливо-прямом выражении любви к чувственным земным удовольствиям. То есть, они сами могут подойти к незнакомому парню, могут даже, без обиняков, поцеловать. У нас в России такой энтузиазм бы никак не одобрили. А на Кубе – равноправие выражения чувств и желаний. Когда российские люди пытаются представить себе эмоции любых  «горячих»  наций, то они почему-то рисуют в воображении громкую ругань и даже, может быть, драки. Но это такие же избитые стереотипы, как и те, что в России все поголовно пьют водку на завтрак, а по улицам ходят медведи. В Италии, например, никогда не увидишь душераздирающих сцен с оскорблениями или, не дай бог, с применением силы. Даже в милых старых фильмах с Софи Лорен сцены  «разборок»  показаны такими, какими они и происходят в Италии, – беззлобными. То же и на Кубе. Жгучий темперамент проявляется только в позитивном виде: в любовных романтических страстях, ну и – на танцплощадках.

Мне сальса дается с трудом, не успеваю я за этим темпераментом испано-карибской природы играющих и танцующих, хотя считаю себя очень динамичной и танцую неплохо. Но и Тимуру – моему коллеге по сигарам из Москвы, с корнями откуда-то с Кавказа, – нелегко двигать ногами туда-сюда в этом огненном темпе. Плюс (скорее, минус) – Тимур на хороших пятнадцать сантиметров ниже меня, что не добавляет гармонии нашим совместным  «па» .  «Давай-ка лучше пойдем на Малекон, выкурим по сигаре»  – предлагает Тимур.

Идем к гаванской набережной, медленно передвигая подуставшие ноги в теплом приятном молоке воздуха. Несколько выщербленных улиц мимо разнообразных домов: и старинных тортообразных, оставшихся от испанцев, и современных коробок, и вот он – Малекон.

Набережная Малекон – культовое место молодежи, влюбленных, друзей, собак, однокашников, слоняющихся туристов из Европы и США, одуревших от незатейливости жизни, которой не хватает в их германиях и англиях. Мимо шумят шинами автомобили, просто старые и щегольские старинные. А с другой стороны плещутся воды океана. Океан знает все истории всех любовей. Он столько сотен лет так искусно нашептывал всем желающим эти полутайны романтического соблазна, приносил свежие ароматы новизны, соленым и теплым дуновением черных волн укачивал сознание, вместо него предлагая волшебное вино наслаждения радостями жизни…

Мы долго зачарованно смотрели на некончаемую темноту водных владений, очертанных значительностью старинной крепости Сан Сальвадор, вдающейся в океан, наслаждаясь ароматом первоклассных сигар. Недалеко стояла кубинская старушка, которую какой-то иностранец угостил большой сигарой (далеко не все кубинцы могут позволить себе сигары премиум-класса, у них в ходу  «народные»  дешевые сигарки, из, тем не менее, добротного, вкусного кубинского табака), и она задумчиво дымила, вглядываясь в покачивающуюся карибскую темноту. Когда-то она тоже, я уверена, танцевала сальсу с хорошо владеющими ритмом любви молодчиками.

Было уже заполночь, когда я смогла выговорить, собрав волю:  «Как жалко, что нам отпущено здесь всего несколько дней. И какие мы счастливые, что можем лицезреть жизнь с этого, другого побережья и удивляться вещам, которые для местных обычны, а нас так будоражат и вдохновляют. На этой завершающей день ноте я пошла спать, дружище.»

Я неимоверно устала. Каждый день из недели в Гаване был заполнен мероприятиями международного сигарного фестиваля. До моего отеля было рукой подать. Прекрасный  «Насьональ» , гордость и краса Гаваны, с уже прилично обветшалыми номерами, но с теми же великолепными анфиладами, колоннами. Вальяжный и чувственный, в нем ощущается и мятежность какая-то, и значительность. Он гордится интересными и потрясающими людьми,  которые там когда-либо останавливались или даже жили. Ава Гарднер, Фрэнк Синатра, Уинстон Черчиль, Александр Флемминг, Эрнест Хемингуэй, Юрий Гагарин, Гэри Купер, Владимир Путин, Марлен Дитрих, Габриэль Гарсиа Маркес… И многие из них обожали кубинские сигары.

Когда я пришла на следующее утро на плановую лекцию в одну из огромных аудиторий, заполненную невыспавшимися, но деловитыми участниками фестиваля со всего мира,  «просветленными»  и чувством общности, и жаждой знаний, Тимура там не было. Подошел он только к полудню. На лице его, уже отмеченном коварным карибским загаром, который пристает к тебе настолько незаметно, что даже стойкие типы кожи быстро «схватываются»  и начинают слегка облезать, царило что-то, что было сложно описать. Смесь легкого смущения и мужской горделивости, уверенности и какого-то обескураживающего  «принятия» , какой-то новой легкости.

– Что случилось, Тимур? – спросила я, подумав:  «он никогда не просыпает мероприятий, почти каждое из которых – жемчужина для наших коллекций знаний и впечатлений. Не говоря уже о том, что адвокаты столь высокого полета вообще люди дисциплинированные» .

– Я просто в итоге не выдержал, сдался. Донял все-таки меня, спокойного, холодного москвича, этот кубинский дух. – ответил он.

И тут он рассказал, что произошло. Адреналин победил его уставшее тело: по дороге к своему отелю он почему-то свернул и побрел, как обреченный, в молодежный ночной клуб, что в трех шагах от моего  «Насьоналя». Решил выпить один «Куба либре» и пойти спать. Но там была такая великолепная музыка! Современная, но с тем же сумасшедшим латино-кубинским характером, очаровавшим нас танцами на улочке Старой Гаваны*.

– Представь: тот же огонь, еще и в современной обработке, с энергетическими танцами на сцене. У меня просто поплыла голова, забилось сердце, время исчезло. И вдруг увидел эти глаза… Гаванская фея скользнула за мой столик и… Спал я сегодня только пару часов.

Мой громкий хохот утонул в гомоне серой толпы с загоревшими физиономиями, вывалившей из аудиторий хлебнуть по крошечной чашечке огненного, очень крепкого и сладкого кубинского кофе… Толпы, стремящейся не только разузнать все о табаковедении, новых выпусках, достижениях головной кубинской промышленности. Но и  «приобщиться», хоть немножко, к этой кубинской широте души и к их понятиям счастья, любви, доброты, которые, оказывается, могут никак не зависеть от всяких экономик.

••••••••••••••••••
*Старая Гавана – исторический центр Гаваны, старинный квартал.


Виктория Радугина ©


Читайте другие эссе и рассказы на странице

Sense of Language / Чувство языка