В день смерти Алехандро Робайны…

(фото Дона Алехандро не самые удачные, но важнее всего – есть память)

В день смерти Алехандро Робайны я встретилась с одним из двух владельцев и управляющим La Casa del Habano Hamburg Кристофом Волтерсом.

Это «тризна» на двоих получилась немного необычной. Но, опять-таки, что можно считать необычным, непривычным с того дня, как я в сигарах?.. Все претерпело изменения и в отношении к жизни, и в восприятии людей и явлений, и к самим отношениям между людьми…

Встречу в просторном, элегантном сигарном магазине-баре в Гамбурге мы начали со стремительной, «с ноги», энергичной мизерной чашечки превосходного эспрессо. И сразу перешли к высоким тонким бокалам с шампанским, что Кристоф без промедления открыл в это позднее воскресное утро. В довольно большой приемной зале магазина, в правой его части хватает места для миниатюрного, но полноценного бара со стульями и столиками, где проходят дегустации и сигарные вечера. Все есть, все аккуратно и функционально. Знаменитый немецкий оrdnung во всем. В дополнение к великолепному шампанскому был выбран какой-то эксклюзивный белый шоколад и, конечно, сигары. Coronas от Quai d’Orsay. «Кажется, 2007-го», — сказал Кристоф, стоя на стремянке, чтоб достать сигары с верхней полки своей большой и красивой, с высокими потолками, La Casa, явно «запрятанные» для особого случая. «Что за блаженство!» — я не сдержала восхищения от первой порции ароматного дыма. Знала, что сигара будет отменной, и все же, как всегда эмоционально, поразилась ее букету, — тонкому, без «выскакивающих» нот, дорого и гармонично сложенному, максимально подходящему для первой половины дня. Но не будничного, серого, а для выходного дня. Да и не простого выходного дня, а дня с эмоциональной окраской. Как сегодня. Эта сигара — слияние бархата и меда. Не меда гречишного, что пахнет слишком ярко, или душистого липового, а самого нежного цветочного. Не из экзотических цветов, а из, например, классического, благородного, сдержанного в аромате гладиолуса (если такой мед существует или мог бы существовать).

Большой портрет Робайна висел на стене… Набрали Сингапур, номер нашего дорогого друга.

– Грустный день сегодня, так ведь?
– Совсем не грустный, Виктория! Робайна — он, так же как и мы, любил жизнь и радости ее! Выкурите за него хорошую сигару, вот это будет правильно!

И сигару хорошую выкурили, и прошлись по самым сумасшедшим местечкам Гамбурга. Выпили пива в обшарпанном культовом маленьком баре со старомодным телевизором, месте, очень кинематографичном в своей незатейливости, там пахнет кожей, пропитанной потом и пивом, там собираются настоящие профессиональные боксеры (в подвале есть настоящий ринг) и веселые непритязательные разбитные женщины ночного образа жизни. Заглянули в лавки с товарами недвусмысленного назначения, для всех разнообразностей неплатонических утех, пошутили насчет гуляющей средь бела дня крайне вычурно одетой парочки трансвеститов… Посмеялись тому, что крупное отделение полиции города находится прямо в эпицентре этого развеселого района. Затем проехались в открытом кабриолете под нежным весенним солнцем по набережной… Очень скоро здесь будут стоять лотки с рыбой, а публика будет вкушать свежайшую рыбную плоть в ресторанчиках по всей протяженности рыбного ряда…

Кристоф рассказал историю, раннее вкратце слышанную мной от Вилли Альверо, как Робайна приезжал в Гамбург, где-то в 1997 году. Тогда у него были проблемы с глазом. Один известный, талантливый окулист посмотрел его и предложил операцию, сказав, что она Дону Алехандро нужна довольно срочно. И операция и нахождение в самой клинике стоили дорого. Доктор сказал: «Я сделаю такому потрясающему человеку все бесплатно. Единственное мое условие — одна коробка сигар в год.» Узнав об этом предложении, кубинские дипломаты не согласились дать свое разрешение оперировать Робайну, сказав, что на Кубе в состоянии сделать любую операцию. Дон Робайна уехал ни с чем. Как сказал Кристоф, в дальнейшем зрение Робайна на этот глаз существенно ухудшилось, практически до его потери.

Мы разговаривали о сигарах и о сигарном бизнесе, что он, не смотря на запреты, все же как-то движется в Германии. Однако им часто помогает удержаться на плаву магазин в Лондоне, где управляется Митчелл, партнер Кристофа (немецкая часть так и называется: La Casa del Habano Hamburg — Orchant & Wolters GmbH). Лондонские продажи с первого года тотальных запретов, когда даже всегда улыбчивый мистер Саакян, владелец Davidoff London, часто выглядел очень озабоченным, все-таки более-менее выровнялись. Ну, нельзя же долго запрещать устоявшиеся десятилетиями «знаковые» удовольствия респектабельного общества! Вот, как я выяснила, в Гамбурге все-таки существует пара мест (не считая La Casa), где можно курить в закрытом помещении, правда, только в определенное время, но уже сам этот факт радует приверженцев хороших сигар. Да иначе и быть не могло в этом, хоть и по-немецки пунктуальном и аккуратном, но каком-то озорном, свободолюбивом, вечно продуваемым шкодным ветерком, городе.

Еще раз хороший кофе на симпатичной террасе… Солнце пока еще «прохладное», пока не жжет, а только разглаживает морщинки, «надевает» на лица первые весенние полу-улыбки. Приглашение на ужин в отличном ресторане мне пришлось отклонить, — я должна была вечером ехать в другой город. День прошел в заданном с утра настроении: воспоминания, шутки и какая-то нежная грусть, с прохладным, ветреным весенним солнышком вперемешку… Привет с Кубы… Как будто мы чувствовали себя обязанными Дону Алехандро не ударяться в тоску или обычные погребальные речи. Пара слезинок все-таки накатилась, тут же высушенная неизменным гамбургским ветерком. Познакомившись, как и мои коллеги, с еще бравым, жизнелюбивым стариком в его очень преклонном возрасте, знала при каждой встрече — узнает, издалека видит, рад… Прожил не столь легкую жизнь, с тяжелым крестьянским трудом, с противоречиями своей страны, видел и те глупые и унизительные трудности на ровном месте, что возникают при особенностях социализма, испытал и почет и всемирное восхищение. Почти до конца дней не выпускал сигару… хотя бы из руки… Вот что Кристоф сказал об ушедшем, как знал его весь мир, короле кубинских сигар: «Да, это был человек-звезда. Он был на своем месте. Любил общество, умел уделить внимание, правильно принять самых преданных кубинским сигарам людей. Его, конечно, никто не заменит. Ни внук, ни кто-либо другой.»

Такой получилась встреча, — совмещенной с проводами самого известного сигарного фермера, иконы кубинской сигары, в нашей маленькой, конкретно взятой компании. Думаю, каждый сигароман на этой планете присоединился к тризне, посвятил хотя бы несколько своих, особых минут личным воспоминаниям о Доне Алехандро. Надеюсь, Кристоф не повесит черную ленточку через портрет Робайны…